Тонкий лёд

Звери шли по гребню весь шестой день.

Ильва видела их следы каждый раз, когда поднимала голову: три цепочки, крупные лапы, ровный шаг. Иногда следы уходили за гребень и пропадали на тысячу шагов, потом появлялись снова, точно над тропой. Самих зверей не было видно ни разу. Только утром, в тумане, ей показалось, что на фоне бледного неба что-то серое мелькнуло и легло. Она смотрела долго. Больше не мелькнуло.

— Они там, — сказал Ранк, проследив её взгляд. — Я их чую. Три шкуры, Теро. Три волчьих шкуры на Плиты — нас бы на Сборе на руках носили.

— Отец сказал смотреть, — сказал Теро.

— Я и смотрю. — Ранк сплюнул. — Они на нас смотрят, мы на них. Кто первый моргнёт.

— Они нас не трогают, — сказала Ильва.

— Пока.

Пойма шла широко, как говорил Кальм: галька, песок, ивняк, облетевший до прутьев, редкие чёрные ольхи у воды. Иней к полудню таял, трава становилась бурой и мокрой, под ногами чавкало. Ручьи впадали в реку то и дело — мелкие, в щиколотку, но холодные так, что ломило кости. Их переходили по камням. Кальм знал каждый: где камни лежат ровно, где скользко, где под водой яма.

— Этот зовётся Лисий, — говорил он, стоя на берегу очередного ручья и опираясь на посох. — Здесь твой дед однажды взял лису голыми руками, она в воду прыгнула, дура. Тот, дальше, — Сухой, в нём летом воды нет. А за ним будет Чёрный, по нему не ходите, там дно как кисель.

Он шёл медленно, но не отставал. Ильва видела, чего ему это стоит: к полудню старик начал припадать на левую ногу и молчать. Нор держался рядом с ним, ни о чём не спрашивая, и на каждом ручье молча подставлял плечо.

Следы чужих шли по пойме впереди — два человека, три зверя, вчерашние. Они не прятались. Там, где пойма сужалась, следы шли по самому удобному месту. Там, где был выбор, — выбирали то, что выбрала бы и она. Эти люди знали дорогу.

Ильва шла последней и считала шаги. Считала следы. Считала дни. День шестой. До весны сто сорок четыре. Мяса — у матери на кости, дома, — тридцать три. Точно она не знала, но мать режет каждый вечер.

И ещё она считала другое: ни разу за весь день звери на гребне не спустились вниз. Ни разу не подошли ближе, чем на полёт копья. Если бы они охотились — подошли бы. Если бы боялись — ушли бы.

Они сопровождали.