Письмо Кэхилла

Отец Диармад прошёл к конторе сквозь очередь, как проходят сквозь высокую траву, — не расталкивая, но и не останавливаясь.

Люди расступались. Кто-то снял шапку. Кузнец отступил на шаг и опустил глаза.

Священник поднялся на крыльцо, повернулся к ним и сказал, не повышая голоса:

— Идите по домам.

Никто не пошёл.

— Я сказал: идите по домам, — повторил отец Диармад. — Сегодня в шесть вечерня. После вечерни я скажу вам то, что должен был сказать в прошлое воскресенье и не сказал. Кто хочет знать — приходите. А здесь стоять не надо. Здесь ничего не выдают.

Он стоял на крыльце прямой, сухой, семидесяти лет по виду и шестидесяти одного по метрике, с восковым лицом человека, которому самому остались считаные дни, — и люди один за другим стали надевать шапки.

Флэрти ушёл последним. Он зажал соверены в кулаке и шёл, не разжимая.

Когда улица опустела, отец Диармад вошёл в контору и сел на стул для посетителей.

— Дай воды, — сказал он. — Я с шести утра на ногах, и я не был уверен, что они меня послушают.