Третья ступень

Второй из верхних ярусов колокольни подняли в среду к полудню, и весь остров пришёл смотреть.

Лебёдка работала медленно. Трос выходил из воды по дюйму, с него текло, и восемь человек на рукоятях шли по кругу, как ходят лошади на молотилке. Крофтон стоял у самого барабана, без пальто, и считал обороты вслух.

Потом вода вспучилась, и из неё встал камень.

Мойра смотрела с дороги. Это был кусок кладки в две сажени, обросший снизу чёрной бахромой водорослей, и в нём — оконный проём с уцелевшей аркой. Через этот проём пятьдесят семь лет проходила вода.

Камень довели до берега и положили на приготовленные брёвна. С него текло. Люди подошли ближе, и кто-то потрогал арку ладонью, и тут же отдёрнул руку, и никто не засмеялся.

— Мисс Кинселла! — Крофтон поднялся к ней, вытирая лицо. Он был в рабочей рубахе, и у него было лицо человека, который забыл, какой сегодня день. — Видели? Кладка шестнадцатого века, известковый раствор, а держит, как вчера сложили.

— Что внутри?

— Пусто в этом ярусе. Ниже — колокол, а под ним завал: свод обрушился внутрь. Водолаз спускался утром.

— И?

Крофтон замолчал. Он достал платок и стал вытирать руки — долго, палец за пальцем.

— Он поднялся раньше времени, — сказал он наконец. — И отказался идти второй раз.

— Почему?

— Не объяснил. — Крофтон сложил платок. — Мисс Кинселла, водолаз — человек дорогой и капризный, это я знаю. Но этот не капризничает. Он вылез, сел на ящик и полчаса сидел молча, не сняв шлема. Потом снял и сказал: мистер Крофтон, я отработаю сверху, а вниз не пойду.

Внизу, у камня, кто-то засмеялся — коротко, нервно, и смех тут же оборвался.

— И вот что, — добавил Крофтон, понизив голос. — Он попросил меня об одном. Он попросил не ставить помпу на ночь.

— Зачем ему помпа ночью?

— Незачем, — сказал Эдвард Крофтон. — В том и дело, что незачем. Я думаю, он попросил, чтобы ночью там, внизу, никого не было.