Окно в один час

Майкл Фланнери пришёл в контору сам, в восемь утра, когда она открывала ставень.

Он стоял у крыльца без шапки, большой, нескладный, в рабочей куртке, и смотрел на неё так, как смотрит человек, который всю ночь решал, идти или нет, и решил.

— Мисс Кинселла. Это я.

Мойра не сразу поняла.

— Перчатка, — сказал Фланнери. — На мостках. Я положил.

Она стояла с засовом в руке.

— Входите, — сказала она.

Он вошёл и остался стоять посреди комнаты, как Том Коннолли две недели назад, — и Мойра подумала, что за эти три недели в её конторе постояло больше людей, чем за полгода до того, и все стояли одинаково: не зная, куда деть руки.

— Вдова меня вписала, — сказал Фланнери. — За Шейлу Коннолли. Вы знаете.

— Знаю.

— Я десять дней ходил и думал: за что меня? Сорок два года, бобыль, мать схоронил. Никому не нужен — значит, и можно. — Он наконец посмотрел ей в глаза. — А вчера у Тобина я слышал, что старуха сказала про вашего деда. И подумал: вот. Вот кого не жалко. Её кровь утопила Килленну, пусть она и ляжет.