Бумага не по сезону

На семнадцатый день Укон проснулась с решением, которое пришло к ней во сне, целиком, как приходит иногда первая строка стихотворения.

Если её не выпускают как даму — значит, надо выйти не дамой.

— Тоё, — сказала она, когда нянька принесла воду. — У тебя в людской есть старое платье? Служаночье. Серое или синее, какое носят девушки, что бегают с корзинами.

Тоё поставила кувшин, и во взгляде у неё было то же, что в детстве, когда Укон просила коня посноровистее.

— Есть, — выговорила она. — Моё. С тех пор, как я у твоей матери в девушках бегала. Я его зачем-то с собой везла через всю страну. — Она прищурилась. — Куда?

— В Лекарственное ведомство. Во Внешний дворец.

— Зачем?

— Узнать, кто брал корень, из которого варят согревающее, — сказала Укон. — Сырой. Такой, от которого немеют губы.

Тоё не отвечала. Потом тяжело вздохнула.

— Волосы твои куда денешь? — спросила она деловито. — С такими волосами ты служанка, как я — дочь Государя. Их за версту видно.

— Подвяжу. Уберу под платок. Под платье. Как угодно.

— А за ширмой кто сидеть будет, пока ты бегаешь? Служанка-сторож дура, но не слепая. Заглянет — пусто.

Об этом Укон уже подумала.