Кошка государыни

Девятый день начался с тяжёлого, низкого неба, которое лежало на крышах дворца, как крышка на котле.

На утреннем обряде дух читал о первом снеге — по порядку, как положено, следом за журавлём:

Снег на ветвях —
будто цветы вернулись,
а это обман.
Только до полудня живёт
на голых ветвях снег.

Кольцо. Укон уже не вздрагивала — отмечала про себя, как отмечают шаги того, кого ждут. Двадцать девятое стихотворение.

А потом девочка сказала прозой — и в зале стало так тихо, что было слышно, как трещит масло в светильниках:

— Сегодня ночью я приду сама. Не за той, что носит. За той, что спорит.

Дамы переглянулись. За той, что спорит? Кто в покоях спорит с духом? Шёпот побежал по шторам: это знак, это значит — кто-то из дам не верит, кто-то втайне на стороне Павильона щедрых милостей, дух его чует.

Укон сидела у своего столба неподвижно и чувствовала, как на неё смотрят. Не все. Двое или трое. Косёсё — с испугом. Старшая, которая дала ей тетрадь, — с подозрением. И управляющий у жаровни — никак, то есть внимательнее всех.

Дух ещё никогда не говорил «за той, что спорит». Эти слова были новыми. Их вставили сегодня.

После обряда Косёсё схватила её за руку в галерее.

— Это ведь не про тебя? — прошептала она. — Скажи, что не про тебя.

— Я ни с кем не спорю, — сказала Укон. — Я только спрашиваю.