Когда вернутся цапли

К Броду вернулись на сто седьмой день, к вечеру.

Их увидели со Смотрового холма — Лейв сидел там с Угольком с самого утра, каждый день с тех пор, как они ушли. Ильва услышала его крик ещё с реки: тонкий, срывающийся, счастливый. Потом — лай. Уголёк нёсся по льду навстречу, хромая, падая, вскакивая, и врезался ей в колени так, что она чуть не упала.

Клан высыпал к воде. Все — медленно, как ходят голодные, — но все.

Они видели волокушу. Видели мясо на ней — тёмное, много, завёрнутое в бересту, перевязанное ремнями в три пряди. Видели Гэрна — в чужом плаще, тёмном, из лосиной шкуры, без копья. Видели, что вернулись все одиннадцать.

Никто не спрашивал. Ещё не спрашивали.

Ярна подошла к волокуше. Посмотрела на мясо. Потом — на Гэрна.

— Чьё? — спросила хранительница.

— Их, — сказал Гэрн. — Мааса дала. Для детей. Для Тисы. Я взял. Руками. Сам.

Ярна подняла на него глаза. Потом кивнула — один раз — и начала развязывать ремни.

Ильва сняла с шеи материно ожерелье из ракушек — три ряда, тёплые от её тела, — и надела матери на шею. Ярна не остановилась, развязывая ремень, только наклонила голову, чтобы удобнее.

— Вернула, — сказала Ильва.

— Вижу, — сказала мать. И голос у неё дрогнул — впервые за всю зиму при людях.

Лейв стоял рядом, с Угольком на руках, и не мог перестать улыбаться. Он рассказывал, перебивая сам себя, — как ждал каждый день на холме, как Уголёк выл первые три ночи, как мать не спала, как Мерва сказала: вернутся, я знаю, Цапли всегда возвращаются, — и Ильва слушала и не слышала ничего, кроме его голоса.

Тису Ильва нашла у её жилища. Тиса стояла у входа, с сыном на руках, и смотрела поверх голов — искала. Нашла. Ранк шёл к ней через стойбище, быстро, почти бегом, и Ильва отвернулась, чтобы не смотреть, как он добежит.

Потом подошла сама. Сняла со своей шеи оберег — маленькую цаплю из рога на шнурке, с обломанным клювом — и повесила Тисе на шею. Рядом с головкой сына.

— Вернула, — сказала Ильва. — Как твоя бабка. Цапля всегда возвращается.

Тиса засмеялась и заплакала сразу. Ранк стоял рядом и держал их обоих — жену и сына, — и молчал.