Книга

Они стояли в воде пятый час.

Мойра стояла на кромке с медным фонарём и смотрела на них, и за её спиной стоял остров — четыреста человек, при кострах, при свечах, при фонарях Бирна. Никто не ушёл домой. Никто не сел. Дети спали на руках у матерей, и матери не садились.

Девять человек стояли в заливе ровным рядом, по пояс, лицом к колокольне. Пэдди Уэлан в форменной куртке. Старик Мойнихан без картуза. Фланнери. Доктор Феррис с тетрадью над водой. Том Коннолли. Отец Диармад. Джорджина в дорожном плаще. Эдвард с ломами на плече — чуть поодаль, у первой вешки. Кормак у лодки, по колено.

Они не дрожали. Вода была ноябрьская, ледяная, и они стояли в ней, как в тёплой, — не повреждаемые, сохранные, ждущие.

Вода уходила.

Мойра видела это по сваям мостков: мокрая чёрная полоса на дереве росла медленно, по дюйму в несколько минут. Прилив, поднявшийся выше, чем кто-либо помнил, так же медленно, так же неотвратимо отступал.

— Мойра, — сказал Кормак от лодки, не оборачиваясь. — Сколько?

Она посмотрела на часы Роу, которые взяла из конторы.

— Без четверти три.

— Ещё час с четвертью, — сказал он. — Потом пойдём.

Мойра стояла и смотрела на ряд в воде.

Она знала каждого, кто там стоял, так, как не знала никого за всю жизнь, — не по годам и не по дому, а по строке. Пэдди — седьмой. Старик Мойнихан — в строке Фоли, а Фоли в строке Финна. Фланнери — в строке Шейлы. Феррис — девятый. Диармад — десятый. Эдвард — одиннадцатый. Том — двенадцатый. Джорджина — пятая. Кормак — шестой.

Девять. И она — тринадцатая.

Три пустых места в ряду — Дугган, Джек, Нэн. А Финн сейчас сидел на маяке и считал обороты лампы, и в его строке стоял старик Мойнихан.

Сзади подошла Шейла Коннолли, в платке, держась за поясницу, и встала рядом, у самой воды.

— Он там, — сказала Шейла, глядя на мужа. — Видишь? Прямо стоит. Как в церкви.

— Вижу.

— Он не оборачивается, — сказала Шейла. — Я кричала ему — не оборачивается. Как будто не слышит.

— Слышит, — сказала Мойра. — Просто его уже позвали. Он теперь слушает другое.