Соль

Шестнадцатый день начался в Казне.

Пятьдесят первый ряд. Пятьдесят второй. Имя — поиск — ухо — кивок — мел. Роан читал ровно, внятно, с отчеством и ремеслом, и Сейна находила трубы почти не глядя — руки уже знали, где на четвёртом ярусе искать «Б», а где «Т», как знают, где на кухне соль. До Долгой ночи оставалось пять дней. До конца четвёртого яруса — девять рядов.

Сегодня на ярусе был третий.

Лукан появился в десятом часу — с книгой под мышкой, с чернильницей на поясе, с широкой улыбкой — и сказал, что господин Канцлер просит его помочь господину Хранителю со сверкой. Для скорости. «Перед Долгой ночью важен каждый час». Роан поблагодарил. Лукан встал у лестницы и стал помогать: подавал лампу, когда её не просили, переписывал в свою книгу номера, которые Роан и так вписывал в свою.

И смотрел. Не на трубы — на пол. У ног Сейны. Каждый раз, когда она поднималась на лесенку или спускалась, каждый раз, когда поворачивалась к лампе, Лукан смотрел вниз, прищурившись, как смотрит человек, который пытается разглядеть в темноте то, чего не видит на свету.

Сейна держалась так, чтобы лампа всегда была у неё за спиной. Тень ложилась вперёд, на полки, в тёмные гнёзда между трубами. Лукан её не видел. Он не мог видеть. Но он смотрел.

В полдень Роан закрыл список.

— Лукан, — сказал он вежливо. — Благодарю вас. Дальше мы справимся сами. Канцлеру передайте: сверка идёт по плану, четвёртый ярус закончим к восемнадцатому дню.

Лукан заморгал.

— Но господин Канцлер…

— Господин Канцлер хочет, чтобы Казна была готова к Долгой ночи, — сказал Роан так же ровно. — Казна будет готова. Мне нужна тишина на ярусе, когда я слушаю трубы. Вы разговариваете, Лукан. Трубы плохо слышно.

Лукан постоял. Улыбнулся. Поклонился. Ушёл вниз по лестнице — медленно, дважды оглянувшись.

Роан поднёс к уху следующую трубу. Послушал. Кивнул. Сейна поставила мел.

Он ничего не сказал ей о Лукане. Она ничего не сказала ему. Они работали молча до двух часов, и молчание это было не пустым, а таким, какое бывает между людьми, которые делают одно дело и понимают друг друга без слов. Когда Роан закрыл список, на четвёртом ярусе оставалось семь рядов.