Две подделки

Восемнадцатого дня трубы Большого корма начали уходить из Казны.

Сейна пришла к мосту в девятом часу, как велела Берта. Солнце ещё не встало над степью, но небо было светлым, и тьма ушла вниз — мост лежал мокрый, чёрный, с белым инеем по парапету. На площадке у поста стояли телеги Бруна — широкие, низкие, окованные бронзой, — и фонарщики в вощёных плащах уже выносили из башни первые ящики.

Трубы носили ящиками — по двадцать в каждом, переложенные соломой, как бутыли с вином. Лукан стоял у двери башни с книгой и считал вслух каждый ящик. Брун подгонял лошадей. Фонарщики шли по мосту гуськом, с ящиками на плечах, осторожно, не глядя вниз.

Роан ждал её у двери, как всегда. Сегодня — с ключом в руке.

— Мастер Ветль. — Он наклонил голову. — Благодарю. Сегодня нужен тенеписец наверху. По уставу.

— Для чего?

— Для ларца. — Роан кивнул на лестницу. — Трубу правителя вынимают из ларца за три дня до Корма, чтобы тенеписец поставил на неё печать отпуска вместе со всеми. Ларец запечатан печатью Совета. Сломать её может только Хранитель, и только при тенеписце — чтобы тенеписец засвидетельствовал, что труба та самая и печать цела. Так записано в уставе Казны. — Он помолчал. — Я делаю это первый раз. Трубу правителя опускают в Зев, когда правитель умирает, — старый Хранитель делал это за сорок лет дважды. Правительница — первая, кто отдаёт трубу при жизни.

Они поднимались по лестнице башни. На четвёртом ярусе фонарщики уже снимали трубы в ящики: в стеллажах зияли первые пустые гнёзда, как выпавшие зубы, и гул стал реже. Пятый, шестой. Сейна шла за Роаном, слушала, как гудят оставшиеся полки, и считала пролёты.

Восьмой ярус. Она не повернула головы.

В комнате Хранителя было прибрано, как всегда: узкая кровать, стол, книга имён, лампа, широкое окно. Ларец стоял на полу у кровати — там, где стоял в ту ночь. Тёмное дерево, бронзовая оковка, тяжёлый висячий замок. На замке — круглая восковая печать Совета: круг, в круге обруч.

Роан поставил ларец на стол. Взял со стола нож.

— Мастер Ветль, — сказал он официально. — Вы свидетельствуете, что печать Совета на ларце цела?

Сейна наклонилась. Воск был старый, тёмный, потрескавшийся от времени — но цельный. Ни царапины.

— Свидетельствую.

— Благодарю. — Роан срезал печать ножом, аккуратно, одним движением. Отпер замок ключом. Поднял крышку.