Игла

Когда они вышли из башни, шёл снег.

Первый в эту зиму. Крупный, медленный, сухой — он падал из низкого серого неба ровно, без ветра, как падает мука с сита. Мост уже побелел. Парапет побелел. Караульный на середине стоял в белой шапке и белых плечах и не стряхивал их.

Сейна остановилась в дверях.

Вирр был белым. Весь — от Нижнего кольца до дворца. Медные крыши, красный камень, лестницы, арки — всё ушло под снег, и город стал похож на рисунок, который кто-то начал заново, на чистом листе. Только Зев под мостом оставался тёмным: снег падал в него и не белел — пропадал, как соль в воде.

— Первый снег, — сказал Роан. — Мерщица говорила — к десятому дню. Сорок лет, ни одной ошибки.

Они пошли по мосту. Роан впереди, Сейна за ним. Снег скрипел под сапогами Одо — мягкими, тёплыми, на двойной подошве. Роан шёл, не глядя вниз, и снег ложился ему на плечи тёмно-синего плаща, на коротко остриженные тёмные кудри, и он не стряхивал его, как караульный.

Она не ответила ему там, на восьмом ярусе. Он не спросил второй раз. Он просто закрыл трубу, положил её на место, коснулся ладонью и сказал: «Идёмте, мастер Ветль, я провожу». И вот они шли.

Сейна смотрела ему в спину и думала: сказать. Одно слово — «Нико». Или два — «Кожевенное кольцо». И всё кончится. Или начнётся.

На середине моста Роан остановился. Не обернулся.

— Не отвечайте, — сказал он. — Я не спрашивал.

— Вы спросили.

— Я сказал, что мне кажется. Это не вопрос. — Он постоял. Снег падал между ними. — Мне показалось правильным вам показать. Мне и сейчас это кажется правильным. Больше я ничего не знаю. — Он пошёл дальше. — Вы не обязаны мне ничего говорить, мастер Ветль. Вы из Палаты. Я из Казны. Каждый делает свою работу.

У поста фонарщиков он остановился и наклонил голову.

— Благодарю за вчерашний день. Четвёртый ярус — две трети. Завтра не приходите — у вас рыночный день и отсечения. Послезавтра — если вам не трудно.

— Не трудно.

Он повернулся и пошёл обратно — через белый мост, к тёмной башне, один, прямой. Снег заметал его следы. Сейна стояла у поста и смотрела, пока его не стало видно.

Потом пошла наверх. На каждой лестнице снег был чистый, нетронутый. Первые следы на нём были её.