Девичник

Ася села в шезлонг рядом с Викторией. Держитесь ближе к Вике, сказала Марина. Она держалась.

— Умница, — сказала Виктория и налила ей белого вина в высокий бокал, не спрашивая. — Пей, дорогая. Ты бледная, как моль. Здесь все свои.

Вокруг бассейна горели свечи — в банках, на бортике, на ступеньках, на столе. Их было, наверное, полсотни, и тёмная вода отражала каждую, так что казалось, будто свечи горят и под водой, в глубине. Навес над бассейном держал тепло, и воздух под ним был густой, сладкий — от вина, от духов, от горячего воска.

Алёна сидела во главе стола в пластиковой короне и розовой ленте «НЕВЕСТА» и смеялась, откинув голову. Три подруги с работы — одинаково красивые, одинаково загорелые — сидели вокруг неё и фотографировали друг друга. Кристина разливала. Мама — на краю стола, прямая, с бокалом минеральной воды.

— Между нами, дорогая, — сказала Виктория, наклоняясь к Асе так, что зазвенели браслеты. — Я тебя не осуждаю. Ни капельки. Я сама в двадцать лет была влюблена в женатого преподавателя. Писала ему стихи. Ужасные. — Она засмеялась. — Все мы через это проходим.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала Ася.

— Конечно не понимаешь, — ласково сказала Виктория и погладила её по колену. — Никто ничего не понимает. Это самое правильное. Пей.

Ася отпила. Вино было холодное и кислое.

Кристина через стол подняла бокал в её сторону — будто тост. Улыбнулась. Зелёные глаза поймали свет свечей и сверкнули, как у кошки.