Совет

Утро после грозы было таким ясным, что резало глаза.

Небо вымыли до синевы, до той особенной, почти осенней прозрачности, какая бывает в конце августа только после сильного дождя. Сосны стояли тёмные, мокрые, пахли смолой так, что кружилась голова. С яблони капало. По всей лужайке, в траве, в лужах, у ножек белых стульев, которые так и остались стоять под открытым небом, лежали сорванные ветром яблоки — маленькие, зелёные, с тёмными боками.

Ася вышла в сад в восемь. Галина уже была там — с корзиной, в резиновых сапогах, собирала яблоки.

— На компот, — сказала Галина, не разгибаясь. — Всё равно пропадут. Помогай.

Ася взяла вторую корзину. Они собирали молча, двигаясь по лужайке рядом, как две птицы. Яблоки были холодные и мокрые, и ладони, ещё горевшие после вчерашнего каната, от них немного успокаивались.

У гостевого дома Егор распиливал упавшую ветку сосны. Он увидел Асю, выключил пилу, вытер руки и пошёл через лужайку. Подошёл, ничего не сказал, достал из кармана джинсов маленький тюбик и положил ей в корзину, прямо на яблоки.

— Для рук, — сказал он. — Два раза в день. Не смывать.

И пошёл обратно к своей ветке.

Галина проводила его взглядом, потом посмотрела на Асю. Ничего не сказала. Подняла очередное яблоко, повертела, бросила в корзину.

— Голубки, — сказала Алёна с крыльца, громко, весело, с чашкой кофе в руках. — Доброе утро, голубки! Егор, ты ей уже мазь носишь? Ну всё, это любовь!

Егор, не оборачиваясь, снова включил пилу.