Планшет

Ася проснулась от крика.

— Кто взял?!

Кричала Соня, на втором этаже, прямо под мансардой, и голос у неё был такой, каким кричат в пятнадцать лет, когда мир несправедлив окончательно. Ася села на кровати. Под матрасом, прямо под ней, лежал рисунок, свёрнутый в трубку, с красной ниткой. Она сунула его туда ночью, не думая, — руки сами вспомнили, куда прятать. Четыре года назад она прятала туда же.

— Кто взял, я спрашиваю?!

Ася натянула джинсы, рубашку и спустилась на второй этаж.

В коридоре у Сониной двери уже стояли все. Алёна — в халате, сонная, с чашкой кофе. Мама — одетая, причёсанная, будто и не ложилась. Марина — в бежевом, с телефоном в руке. Соня стояла в дверях своей комнаты и держала в руках пустую деревянную рамку. Стекло было на месте. Бумаги за ним не было.

— Тут висел рисунок, — сказала Соня, и губы у неё дрожали. — Вадика. Который я четыре года… Кто-то его вынул ночью. Аккуратно так вынул, рамку не поломал. Кто?!

— Тот, красивый? — Алёна нахмурилась. — Под яблоней? Сонь, может, упал?

— Куда упал?! Из рамки?! Он был в рамке, Алён, в рамке!

— Соня, не кричи, — сказала Марина. — Найдётся.

— Как найдётся? Кому он нужен, кроме меня?

Никто не ответил. Мама смотрела на рамку. Марина смотрела в телефон. Алёна смотрела на Соню с сочувствием, каким смотрят на ребёнка, у которого сломалась игрушка.

Ася стояла у лестницы и чувствовала, как под ней, двумя этажами выше, лежит свёрнутая бумага с красной ниткой, и ей казалось, что все это чувствуют тоже.

— Может, Вадик взял? — Соня обернулась к Алёне. — Он вчера поздно приехал. Он его любил. Он говорил — пусть висит.

— Зачем ему? — Алёна пожала плечами. — Спроси его вечером. Он в Москве до семи.

Соня прижала пустую рамку к груди и посмотрела поверх неё — прямо на Асю. Всего секунду. Потом ушла в комнату и хлопнула дверью.