Шлагбаум

Электричка шла от Москвы сорок минут, и первые тридцать Ася рисовала.

Напротив спала женщина с корзиной клубники на коленях. Спала она крепко, по-вагонному, но руки держали корзину так, будто ждали вора. Ася рисовала руки. Лицо было неинтересное, а руки знали про эту женщину всё: что клубника своя, что вставала в пять и что везёт её кому-то, кто не скажет спасибо.

Скетчбук был новый, чёрный, купленный на вокзале, потому что старый она забыла в Питере, на подоконнике, между чашкой и цветком, который давно пора было выбросить. Она вообще многое оставила на подоконнике. Работу на две обложки, которую обещала сдать к понедельнику. Разговор с хозяйкой комнаты про осень. Ответ на вопрос, зачем она едет, — его она оставила там ещё в прошлую пятницу, когда мама сказала по телефону: «Можешь не приезжать, Алёна поймёт», — и Ася сразу купила билет.

Четыре года она не была дома. Сестре звонила на дни рождения. На Новый год писала «с праздником» в общий чат и выключала звук. Про Алёнину свадьбу узнала в марте: сестра позвонила, говорила долго и счастливо, называла жениха «мой» и «Вадим», и Ася слушала, смотрела в окно на крыши Васильевского и думала, что надо бы спросить хоть что-нибудь. Какой он. Кто он. Откуда. Не спросила. Алёна не выкладывала ничего и никогда — финансист, «цифровая гигиена», ни одной фотографии за шесть лет. А Ася никогда ни о чём не спрашивала, это было её семейное умение.

Телефон дрогнул в кармане.

«Выходи на Сосновой. Встречу. Во-первых, не опоздай. Во-вторых, улыбнись. В-третьих, у меня для тебя два сюрприза».

Ася перечитала первое слово. Потом название.

Карандаш остановился на середине линии, на большом пальце спящей женщины, и дальше не пошёл.

Сосновая. Полтора десятка дачных посёлков, сосны, заборы. Полмира ездит на Сосновую. Совпадение — это слово она знала хорошо и сейчас держала его перед собой, как держат дверь, которую кто-то толкает с той стороны.

Она открыла переписку с сестрой и написала: «А как фамилия». Посмотрела на это. Стёрла по одной букве.

За окном пошли сосны, высокие и рыжие, и между ними — на одну секунду — кирпичная труба котельной, которую она помнила. Электричка начала тормозить. Женщина напротив проснулась, сразу, без перехода, и крепче взялась за корзину.

— Сосновая, — сказал механический голос. — Следующая…

Следующую Ася не услышала.