Та, что читала раньше

«На четвёртый день принц пригласил Лиору на лодочную прогулку по заливу».

Кира не спала почти до рассвета. Лежала и слушала, как в голове крутятся три ноты колыбельной, и каждый раз, когда проваливалась в сон, ей снилась мама — не лицо, а голос, из соседней комнаты, в темноте. Когда за окном посерело, она встала, накинула фартук поверх платья и вышла в розарий, просто чтобы не лежать.

В розарии было прохладно и пусто. Розы стояли мокрые и серые, как на выцветшей фотографии, — цвет придёт к ним с солнцем. Птицы ещё молчали. Гравий под ногами хрустел так громко, что Кира пошла по краю дорожки, по траве.

У фонтана кто-то сидел.

Тёмный плащ с капюшоном, неприметный, какой носят служанки, когда бегают на рынок затемно. Женщина сидела на бортике, спиной к кусту белых роз, и смотрела на воду. Услышала шаги, повернула голову. Из-под капюшона выбилась прядь — чёрная, как вороново крыло.

— Спят усталые игрушки, — сказала Изольда Вейр. Голос был низкий, хрипловатый со сна и совсем не светский. — Значит, узнала. Я так и думала, что ты под стеной стоишь. Садись, девочка. Разговор длинный, а у меня до завтрака час: в этом доме за мной следят, как за королевской печатью.

Кира не села. Она стояла на дорожке и смотрела на женщину, которую книга называла злодейкой. Вблизи Изольда была старше, чем казалась на балконе, — лет тридцати с лишним, с тонкими морщинками у глаз, которых не спрячет даже самый мягкий свет. Красивая. Уставшая так, как устают не за ночь.

— Вы оттуда, — сказала Кира. Не спросила.

— Оттуда, — согласилась Изольда. — Из того же места, что и ты. С той стороны обложки.