Хорниголд

Парус увидели пятнадцатого, в полдень.

Под временной мачтой «Гончая» шла, как хромая лошадь: три узла, от силы четыре, и любой, кто захотел бы её догнать, догнал бы. Все это понимали. Когда с мачты крикнули «парус!», на палубе стало так тихо, что слышно было, как скрипит временная мачта.

Джуба и Аксель без приказа пошли к пушкам. Крейн поднялся на ют и навёл трубу. Смотрел долго. Потом опустил.

— Белый флаг, — сказал он. — А под ним чёрный вымпел. — И засмеялся. — Это свои, братья. Бывшие свои.

Шлюп подошёл на пистолетный выстрел и лёг в дрейф. Небольшой, быстрый, выкрашенный в зелёное. На его палубе стояли люди — много, человек сорок, — и никто не держал в руках оружия. Они просто смотрели на «Гончую», на её кривую мачту и залатанный парус, и Марен вдруг поняла, как они выглядят со стороны: как нищие, которые ещё притворяются, что у них всё хорошо. С зелёного шлюпа спустили шлюпку, в шлюпке четверо гребцов и один человек на корме — в чистом камзоле, в шляпе с пером, что было смешно посреди моря. Он не поднялся на борт. Он стоял в шлюпке, держась за штормтрап, и кричал снизу.

— «Бетси», из Нассау! Письмо капитану Крейну! От капитана Хорниголда!

Крейн спустился к борту сам. Письмо ему подали на конце весла, как подают пищу собаке, которую боятся погладить. Он развернул его прямо там, у фальшборта. Сломал печать — чёрный сургуч. Прочёл. Лицо не изменилось.

Потом он прочёл ещё раз. Медленнее. И теперь лицо изменилось — не сильно, но Марен видела. Так меняется лицо у больного, когда ему говорят не то, что он ждал, а то, чего он боялся.

— Что там, Эдвард? — крикнул Финн с вант.

Крейн сложил письмо. Посмотрел наверх, на Финна. Потом на всю палубу — на шестьдесят четыре лица, повёрнутых к нему.

— Там, братья, губернатор, — сказал он. — Вудс Роджерс. С «Милфордом», с «Роуз» и ещё с тремя. Вышел из Англии в апреле. Будет в Нассау со дня на день. Всякий, кто сдастся до пятого сентября, — прощён.

Никто не закричал. Никто ничего не сказал. Шестьдесят четыре человека стояли и молчали, и Марен слышала, как молчание переходит от одного к другому, как тепло по рукам.

— А ещё, — сказал человек в шляпе с пером из шлюпки, — в Нассау есть мачты. Настоящие. С Андроса привезли. Хорниголд велел сказать.

Крейн посмотрел на свою кривую мачту. Потом на шлюпку.

— Передай Бенджамину, — сказал он, — что я прочёл. Всё прочёл. И подумаю.