Статьи

Человек в синем спустился в трюм не сразу. Сначала он дал знак сверху — кому-то, кого Марен не видела, — и только потом сошёл по трапу, не торопясь, пригнув голову под бимсом. Посмотрел на Пирса, на его ногу, на шёлковые концы, торчащие из раны. На её руки.

— Сколько у вас раненых? — спросил он.

— Один. Этот. — Марен вытерла ладони о передник, и передник стал ещё темнее. — А у вас?

— Один. Пуля в плече. Её ваши мальчики послали, когда флаг уже шёл вниз.

— Тогда несите сюда. Или я к нему.

Он посмотрел на неё так, будто прикидывал вес груза, который надо перекатить через фальшборт.

— К нему, — сказал он. — Наверх. Там светлее. Я Ривз, квартирмейстер.

На палубе «Звезды» было людно и тихо. Пираты катили бочки с дёгтем к борту, где «Гончая» стояла вплотную, привязанная канатами, как лошадь к коновязи. Матросов Пирса согнали на бак и посадили на палубу; они сидели, опустив головы, и никто их не трогал.

Раненого положили у мачты. Молодой, черноволосый, с синими глазами и лицом, которое никак не могло решить, больно ему или весело. Пуля сидела в правом плече, под ключицей, неглубоко — Марен нащупала её пальцем через кожу.

— Ты лекарь? — спросил он. — Святая Бригитта, да это баба. Ривз, это баба.

— Лежи, Финн, — сказал Ривз.

— Я лежу. Ты вытащишь? — спросил Финн у Марен. — Если вытащишь, я за тебя проголосую. Лекарю у нас полторы доли, знаешь? Больше, чем мне. Это нечестно, но я всё равно проголосую.

Марен не знала, за что он собирается голосовать. Она не стала спрашивать. Она достала щипцы.

Финн пел. Пел, пока она резала, — какую-то ирландскую песню про девушку и лодку, громко и фальшиво, — и замолчал, только когда щипцы нашли свинец. Пуля вышла сплющенная, серая. Марен положила её Финну на левую ладонь — правая его уже не слушалась.

— Твоя.

— Моя, — согласился Финн и потерял сознание.

Ривз всё это время стоял рядом. У него в руках была тетрадь в кожаном переплёте, и он что-то в неё записал, коротко, одним словом. Марен не видела каким.

У борта, на бочке с порохом, сидел тот высокий чёрный человек из трюма — Джуба, так его звали остальные. Он смотрел на неё и улыбался, и улыбка у него была такая, будто он знал о ней что-то смешное.