Закрытие сезона

Пятнадцатого ноября «Дениз Йылдызы» закрывался на зиму, и Полина проснулась в половине шестого, раньше азана, потому что тело знало этот день лучше головы.

Семь сезонов подряд она закрывала «Акацию». Она знала, как это делается: не сразу, а по порядку, сверху вниз, от дальних номеров к холлу, как укладывают спать большой дом. Сначала окна. Потом вода. Потом бельё. Потом мебель. Потом ключи. Последним — свет в холле.

В семь она спустилась. Севда уже была внизу, в рабочем — тёмная юбка, старая кофта, волосы стянуты в узел, без серёг. Полина впервые видела её без серёг-монеток. Хатидже гремела на кухне. Эмре таскал из подсобки рулоны плотной ткани — чехлы для мебели, серые, пахнущие нафталином и прошлой зимой. Дениз, в джинсах и старой отцовской рубашке с закатанными до локтей рукавами, стояла посреди холла с блокнотом и карандашом.

— Я записываю, — объявила она Полине. — Папа всегда записывал. Что закрыли, что нет. Теперь я.

Севда посмотрела на Полину. Полина — на Севду. Ни одна ничего не сказала. Севда протянула ей связку ключей — не от номеров, от ставен, маленьких, железных, на кольце.

Полина взяла и пошла на третий этаж.

Ставни в «Дениз Йылдызы» были деревянные, голубые, на петлях, и закрывались изнутри, с балкона: надо было выйти, взять створку, потянуть на себя до щелчка, потом вторую, потом накинуть крюк и повернуть ключом маленький замок. Полина закрывала номер за номером. Двадцать второй. Двадцать первый. Двадцатый. В каждом номере становилось темно — не сразу, а полосами, как будто кто-то задёргивал занавес. В каждом номере она проверяла краны, выключала бойлер, снимала с кровати покрывало и складывала на матрас. Руки делали это сами.

На втором этаже она встретила Севду — та шла навстречу, с другого конца коридора, так же закрывая. Они сошлись у двери седьмого номера. Полининого. Севда посмотрела на дверь, на Полину — и прошла мимо, не закрыв седьмой. Потом мимо двенадцатого, тоже не закрыв.

Два номера на весь отель остались открытыми. Её и отцовский.

Внизу Эмре и Хатидже надевали чехлы на мебель в холле. Диван, кресла, столик — один за другим исчезали под серым, становились похожими на сугробы, на спящих животных, на что угодно, только не на мебель. Дениз стояла у стойки и записывала: «Диван — да. Кресло — да. Кресло — да».

Полина спустилась и сняла с входной двери лист на трёх языках. «Закрываемся 15 ноября. Спасибо за сезон! Ждём вас в апреле».

Пятнадцатое ноября было сегодня.