Накладные

Дождь начался перед рассветом, и Полина проснулась от него, как от чужого голоса в пустом номере.

Он шёл по крыше, по ставням, по перилам балкона ровно и густо, без ветра, стеной, и море за ним было не синим и не серебряным, а никаким — серая муть без горизонта, в которой терялись и мыс с крепостью, и набережная, и каркас за стеной. Первый дождь за неделю. В «Акации» такой дождь называли «заездным»: после него в холле всегда стояли лужи от зонтов и кто-нибудь поскальзывался на плитке.

Полина лежала и вспоминала ночь.

Мехмет у колонны, плачущий в свои рабочие перчатки. Она не ушла. Она сидела рядом на холодном бетоне, в метре от него, и ничего не говорила, пока он не затих. Потом он уснул — сидя, привалившись к колонне, с каской на затылке, — и Полина достала телефон и нашла номер, который Барыш вбил ей в первый день, у машины в аэропорту, со словами «на всякий случай, у нас тут всё на всякий случай».

Барыш приехал через двадцать минут. В час ночи. Молча посмотрел на Мехмета, на пустую бутылку у отпечатка ладони, на Полину. Поднял Мехмета под мышки, закинул его руку себе на шею и повёл к машине, как ведут раненого. У машины обернулся.

— Иди спать, — сказал он. — Утром он будет помнить всё. Ему будет стыдно. Не говори ему, что видела, как он плакал.

— Он сказал: «половина воздуха».

Барыш долго смотрел на неё поверх крыши машины.

— Иди спать, Полина, — сказал он ещё раз.

И уехал.

Сейчас было восемь утра. Дождь шёл. Телефон на тумбочке засветился.

Барыш. Сообщение, коротко, без знаков препинания, как он писал всегда:

«Мехмет хочет тебя видеть трезвый стыдно ему в 10 в бытовке у ворот я буду переводить»

Полина прочитала два раза. Бытовка. Будка-вагончик у ворот стройки, с одним заколоченным окном. Она ещё ни разу туда не заходила.

Внизу Хатидже гремела противнями. В холле пахло кофе и сырой штукатуркой. Севда стояла у стеклянной двери с чашкой и смотрела на дождь так, как смотрят хозяйки отелей на дождь в межсезонье — с облегчением: сегодня никто не приедет, и можно ничего не делать.

Полина надела тренч, застегнула до горла и вышла под дождь.