Выезд до двенадцати

В последний день сезона из «Белой акации» уезжали все сразу, как будто кто-то внизу открыл кран.

Полина стояла за стойкой с восьми утра и принимала ключи. Ключи в «Акации» висели на деревянных ромбиках с выжженными номерами, и за семь сезонов Полина научилась узнавать их на вес, не глядя. Четырнадцатый — тяжёлый, с трещиной вдоль цифры. Третий — лёгкий, облупленный. Двадцать первый — самый новый: прежний увёз в Мурманск рассеянный гость, и через месяц его прислали бандеролью с запиской «простите, мы нечаянно».

— Выезд до двенадцати, — повторяла она каждому, кто подходил, и улыбалась так, будто этот человек у неё первый и единственный. — Такси вызову. Воду в дорогу берите из холодильника у двери, это бесплатно.

Семья из пятого номера спорила у стойки втроём. Муж хотел поздний выезд. Жена хотела успеть на «Ласточку» до Краснодара. Дети хотели на море, на которое в ноябре можно было уже только смотреть. Полина выслушала всех, дала мужу лишний час — до часу дня — за счёт отеля, жене — расписание на бумажке, детям — по леденцу из жестяной банки, которую держала под стойкой именно для таких минут. Спор кончился за две минуты. Хозяйка, Лариса Петровна, смотрела на это из дверей кухни и качала головой с тем выражением, с каким смотрят на очень хорошую собаку.

Телефон лежал экраном вниз.

Со вторника на нём висели три пропущенных с номера, который начинался на плюс девяносто, и одно голосовое сообщение на две минуты сорок секунд. Полина его не слушала. Плюс девяносто — это Турция, а из Турции ей звонили только гости, забывшие в номере зарядку, и мошенники с выигрышем в лотерею. Гости обычно писали. Мошенники не наговаривали по две минуты сорок.

Она думала об этом с утра, как думают о зубе, который начал ныть: не трогать, само пройдёт.

К полудню в холле остались запах кофе, мокрый след от швабры и тишина, какая бывает только в отеле, из которого уехали люди. Лариса Петровна вышла из кухни с двумя чашками и поставила одну перед Полиной.

— Оставайся на зиму, — сказала она. — Зимой я сдаю шесть номеров командировочным. Мне нужен человек на стойке. Платить буду как летом.

— Подумаю, — сказала Полина.

— Ты каждый год говоришь «подумаю». — Хозяйка отпила кофе. — А в феврале я звоню, и у тебя уже Красная Поляна, или Абхазия, или какой-нибудь санаторий в Кисловодске. Ты всегда уходишь первая, Поль. Раньше, чем тебя успеют попросить.

— Это не порок, это сервис, — сказала Полина. — Гость не должен видеть, как администратор собирает вещи.

Лариса Петровна засмеялась, но глаза у неё остались серьёзными.

Полина перевернула телефон. Плюс девяносто. Три пропущенных. Две минуты сорок.