До рассвета

До рассвета оставалось три часа, и Элара просидела первый из них на полу.

Вереск не спал. Он всё понял по ней — не словами, а тем, чем звери понимают: по дыханию, по тому, как она села, по запаху. Он подполз ближе и положил голову ей на колени, тяжёлую, как мешок с песком, и не шевелился.

Ключ она отцу отдала. Он сказал: иди попрощайся. Он даже дал ей на это ночь, и это было почти милосердие — если не думать о том, что делает милосердие с человеком, который потом должен вывести своё во двор.

Она пробовала считать, сколько у неё осталось времени, и всё сбивалась. Три часа — это сто восемьдесят минут. Это меньше, чем занимает парадный обед в доме Ферран. Меньше, чем портниха подгоняет рукав.

За двенадцать дней Элара научилась многому, чего не знала за двадцать лет: сколько мяса съедает растущий дракон, как прятать дым, как врать матери в глаза. Но никто не научил её, что делать, когда время кончается, а решение всё не приходит.