Человек с материка

К утру город знал.

Не про печь, не про висок, не про осколок — про другое: что ученица кричала на мастера накануне смерти. За ночь эта фраза обросла подробностями, которых не было ни у кого, кроме сочинившего: что кричала при людях, что он её выгонял, что она грозилась.

На рынке Лиссу не окликнули ни разу. Ей молча отвесили рыбу, молча взяли деньги и молча проводили глазами до конца ряда. Марта шла рядом, красная, и держала её под руку так крепко, будто вела через толпу больную.

— Не слушай, — сказала она. — Побрешут и перестанут.

— Не перестанут.

Торговка в конце ряда, у которой они брали рыбу четыре года подряд, сегодня отсчитала сдачу и положила её на прилавок, а не в руку.

Лисса потом долго не могла объяснить себе, почему из всего этого утра запомнилось именно это.

Она шла и думала не о сплетне, а о том, что сплетню кто-то запустил в оборот меньше чем за сутки — и что Пелла ей обещала молчать.

А ещё она думала, что теперь любой её вопрос в этом городе будет звучать как оправдание.

У поворота на Свечную дорогу им навстречу вышел констебль Дамьен и сказал, стараясь не смотреть в лицо:

— Лисса Тавен, вас просят в «Три огня». Столичный господин.