Суд пепла

Дым сомкнулся — и через два удара сердца из него вылетел Дан: обгорелая ливрея, шальные глаза, руки, вцепившиеся ей в плечи так, будто проверяли, настоящая ли.

— Цела. Цела?! Я видел, как ты нырнула за ними, я…

— Цела. Он ушёл. С Ворном. Туда, — голос слушался плохо.

Он возник из дыма третьим — молча прошёл вперёд, до конца коридора, где у стены, аккуратно свёрнутая, лежала нотариальная цепь Ворна. Снятая. Оставленная. Как оставляют ошейник, который больше не нужен, потому что пёс идёт сам.

— Он не потащил его, — сказал он, поднимая цепь. — Он его повёл. Ворн открыл ему все двери этой ночи добровольно — так ходят люди, которым пообещали худшее, чем смерть, за отказ. — Серебро повернулось к ним, и в нём плясали отсветы догорающего зала. — Поздравляю, дети. Суд начался. Осталось узнать, где зал заседаний.

Цепь легла Эйре в руки холодным свернувшимся зверем. Двадцать лет этот металл весил больше любого приговора в городе — а теперь просто холодил ладони, пустой, как сброшенная кожа.

— И цепь возьмём, — решил Дан, пряча её в сумку. — Вещественное. В этом городе, я заметил, вещи свидетельствуют честнее людей — им нечего терять, кроме хозяев.